Блог bestnews

Усадьба князей Грузинских-Шорыгиных

Август 27, 2010 2 комментария

«Я здесь с 4 июля и в полном восторге. Право, кажется, лучшей резиденции для лета нет. Чудесная Клязьма, лес, самый домик наш уютен и мил, благодаря цветам и зелени, в которой он утопает…».  Так писал в своем письме об имении Грузинских  брат великого композитора, Анатолий Ильич Чайковский.

Место здесь особое – по красоте, духу, истории. Судогда встречается с Клязьмой, прошлое – с будущим, мы – со временем и собой. На горизонте виднеется высокий крест монастыря, перед взглядом -  разрушающийся, обветшалый господский дом постройки конца XIX века. На разоренное дворянское гнездо смотрит обезглавленный Ленин. Последний век истории России в одной простой и выразительной картинке. 



Это бывшее сельцо Михайловское Камешковского района, усадьба князей Грузинских-Шорыгиных. В советское время здесь располагался санаторий имени вождя, от которого и остался покалеченный памятник. Современные подростки с одинаковым энтузиазмом расписывают граффити и советское наследие, и символ патриархальной старины. Над главным входом  в господский дом  краткий комментарий молодежи: «Хутор best». Заходим внутрь – проломленные стены, бутылки и кирпичи, на которые, видимо, местные разбирают усадьбу. А ведь здесь когда-то гостил Петр Ильич Чайковский. Сидел в этой зале с расписным потолком и беседовал с хозяевами, по его словам, «очень симпатичной семьей».  Жена, Мария Михайловна, в девичестве Катенина, получила имение в приданое. Ее отец, Михаил Андреевич Катенин, потомок древнего рода, был адъютантом Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Павловича. Муж, светлейший князь Николай Ильич Грузинский, был под стать жене: имел в предках грузинских царей,  служил действительным статским советником и егермейстером Высочайшего двора. Несколько лет возглавлял Владимирское губернское дворянство.

Великий композитор вспоминал об этом отдыхе с восторгом: «Невозможно описать, до чего здесь хорошо... Я никак не ожидал попасть в подобие рая!». Осколки рая видишь то тут, то там. Торчащие из стен трубы напоминают об установленном в усадьбе современном водопроводе. Оконные проемы без стекол смотрятся даже лучше. Сегодня они лишь рамы для совершенной картины  – вида на Клязьму и океан зелени, в котором плывет дом с остроконечной башенкой. Хочется верить, что роспись на потолке старинная, ибо лишена безвкусицы советского штампа. Изувеченные «останки» каминов и печей напоминают о тепле, которое обитало когда-то в пропитанных сыростью стенах. Поневоле представляется, как здесь   звучала музыка, детский смех, звон бокалов, дискуссии о будущем России и все было, как в романах Тургенева и пьесах Чехова.

Господский дом построен без помпезности, но с изяществом. Романтические линии и готические акценты, русские веранды и французские балкончики – все это творение рук и воображения петербургского архитектора  Евгения Александровича Сабанеева. Мы побродили по приусадебному парку, заглянули в сохранившиеся хозяйственные постройки. Картина неизменна – разрушенные перекрытия, мусор, сырость, предвещающая скорый конец.  В готических домиках живут люди: сушится на веревках белье, из окон выглядывают пустые бутылки и лица. В заброшенном  здании несколько комнат с посудой, плакатами с боевиками 90-х и летающим между потолком и полом холодильником. Висит непонятно на чем и непонятно зачем – сюрреализм. Выходишь – видишь каретный сарай, переделанный в гараж с ямой. От странного и болезненного ощущения, которое рождает иногда история твоей страны, хочется сбежать по тенистому спуску к реке.

Сбежать можно за горизонт, в соседнее село Спас-Купалище. Под колокольный звон пройтись по подворью восстановленного Свято-Боголюбского женского монастыря и прочитать на пояснительный табличке легенды о голосах, звучавших когда-то в храме. Сказаний  с этим местом связано много. Одна из легенд гласит, что царь Иван Грозный, возвращаясь из Казани, здесь чуть не утонул. Но спасся, и во славу своего чудесного спасения велел заложить на высоком берегу монастырь. С мыслями о грозном царе я бродила по берегу, смотря на яркие пятна палаток туристов и на монашек, пасущих стадо коров. Рядом с монастырским забором странная табличка: «Дети». Здесь когда-то был «пионерский»  лагерь, но автобусы со счастливыми школьниками, видимо, забыли этот маршрут. Лет десять назад мои одноклассницы писали о «Солнечной поляне» в сочинениях на тему: «Как я провел лето». Традиция летних лагерей с кроватями-пружинками и пастой на лице соседа уходит в прошлое. Пахнет потерянным детством. Пора возвращаться. Спрашиваю: «Может быть, было бы  лучше, чтобы он утонул?». «Кто?» - доносится в ответ. «Грозный. Может, тогда у нас все было бы по-другому». Знаю, что не было бы. Это место рождает странные ассоциации, караваны образов и лишние мысли. Все то, чем живет русский человек.  

Текст: Анна Решкова
Фото: Юра Денисов

Памятники истории и культуры Владимирской области


Михайловское


комментарии


Orange

Здорово написано. И грустно. Спасибо за пост и за ссылки. Надо обязательно съездить, посмотреть... пока всё не сравняли с землёй.

5 лет, 5 месяцев, 22 дня, 23 часа и 53 минуты назадответить

Llamarada

Интересно. Я там не была - надо съездить!

6 лет, 7 месяцев, 3 дня, 17 часов и 2 минуты назадответить